Image 

В этом году отец Грегор Павловски празднует 50-летие священства. Последние 38 лет он служит в польской и в ивритоязычной общине в Израиле и активно участвует во всех сферах жизни Церкви. Мы хотим выразить нашу радость по поводу 50-летнего юбилея его верного служения. Мы хотим выразить не только наше восхищение его личностью, но также и нашу глубочайшую благодарность за все, что он сделал, делает и еще будет делать. Мы публикуем здесь историю жизни Якова Цви Гринера, которого мы знаем как отца Грегора.

 

 Детство в семье

Отец Грегор Павловски – Яков Цви «Гирш» Гринер – родился 23 августа 1931 г. в Польше, в еврейской семье; его родители – Мендель бен Зеев и Мириям бат Исаак Гринеры. Жили они в городе Замощч, недалеко от Люблина. В семье было четверо детей: два сына – Хаим и Яков Цви, и две дочери – Шиндель и Сура (как произносили на идише имя Сара). Хаим был старшим из детей, а Яков Цви – младшеньким. В семье его звали «Гирш», что на идише означает «олень», как и Цви на иврите. Гринеры держали угольно-дровяную лавку, но изобилия семье это не приносило.

Они были очень религиозны. По субботам и и праздникам родители брали детей с собой в синагогу. В памяти о. Грегора запечатлелась особо приподнятая религиозная атмосфера еврейских праздников. Дома в семье говорили на идише (еврейском диалекте немецкого у евреев Восточной Европы), но в «хедере» (еврейской школе) «меламед» (учитель) преподавал иврит. Об этом времени у Гирша остались добрые воспоминания. Мальчик научился немного и польскому у сельчан в деревне, где его родители арендовали фруктовый сад. Отношения между поляками и евреями были в общем хорошими, хотя и не всегда.

Старший брат Хаим читал газеты и говорил, что евреям придется очень туго, если немцы вторгнутся в Польшу. Но никто в семье и не представлял, что это может случиться столь скоро. В 1939-ом, когда Гирш должен был пойти в первый класс, разразилась Вторая Мировая война. В память мальчика врезался рев немецкого бомбардировщика и грохот рвущихся бомб. Дом Гринеров сгорел, и им пришлось ютиться у родственников. Вскоре в Замощч пришли русские и объявили, что все желающие могут уйти с ними в Россию. Среди уехавших был и Хаим, который, кажется, уже предчувствовал, что должно было произойти. Через некоторое время связь с ним прервалась, и писем от него больше не приходило. 

Начался тяжелый для евреев период нацистской оккупации. Родители Якова Цви зарабатывали на жизнь торговлей; дочери, как могли, им помогали. В базарные дни они ссужали ведра крестьянам, и за небольшую плату даже сами таскали им воду для мытья лошадей. Также и маленький Гирш участвовал в добыче пропитания для семьи. Осенью, когда крестьяне привозили нацистам урожай с полей, он забирался на телеги, чтобы стянуть несколько картофелин, какую-нибудь свеклу, а то и кочан капусты. Частенько его доставали кнутом, но кто станет обращать на это внимание, если живот сводит от голода?

Голод вынуждал воровать. Еврейские дети разбивали окна в магазинах и хватали все, что можно было унести. Гирш последовал их примеру. Он украл будильник, но сторож поймал его и притащил на еврейский Общинный Совет. «Почему ты воруешь, мальчик?» - спросили его там. «Чтобы добыть хоть какие-то деньги на еду», - ответил Гирш. У него забрали будильник и дали ему немного денег.

Однажды немцы задержали нескольких евреев, в том числе отца Гирша. Мальчуган так боялся, что с отцом случится что-нибудь ужасное… Он пробрался поближе к отцу, но немецкий солдат заорал на него и хотел его ударить. Гирш заплакал, и отец подбежал и обнял его. Повернувшись к солдату, он сказал: «Это мой сын, не бей его.» И солдат ничего ему не сделал, но отец велел мальчику идти домой и не беспокоиться о нем. Немцы потешались над задержанными, устроив «скачки». Они велели евреям сесть на лошадей, а затем сильно хлестнули лошадей кнутом. Отец Гирша никогда раньше не ездил верхом и, конечно, свалился на землю.  

Вскоре всех евреев Замощча переселили в один квартал, который был объявлен гетто. Они жили там в постоянном страхе. Почти каждый день происходило что-то ужасное. Например, вскоре после переселения в гетто, немцы вошли в один из домов и вывели оттуда еврея. Его жена вся дрожала и умоляла позволить ей дать мужу пальто. Немцы ответили, что пальто ему ни к чему. Они застрелили его на улице, без всякой причины, и оставили тело лежать на дороге.

Отца Гирша привлекли к принудительным работам на немцев. Однажды перед уходом на работу он со всеми попрощался, сомневаясь, что вернется. Ему говорили, что раз так, то лучше уж ему туда не ходить. Он ответил, что должен идти. Он обнял каждого и ушел, со слезами на глазах. В тот день отец не вернулся. Гирш долго ждал отца на улице. Он даже побежал за мужчиной, который со спины был похож на отца. Но это был не он. В тот день все плакали. Это был страшный удар для семьи.

Через некоторое время после исчезновения отца Гирша замощчское гетто было ликвидировано. Его обитателей перевели в Избицу и поместили в домах уже депортированных избицких евреев. Вскоре после этого немцы провели «Акцион» (облаву на евреев); многие пытались спрятаться, в том числе и мать Гирша с тремя детьми. Евреи укрылись в подвале магазина, но плач младенца вызвал подозрения нацистов и их украинских споспешников; они спустились в темный подвал и схватили всех. Лишь маленькому Гиршу удалось тогда сбежать, и столпившиеся вокруг любопытные поляки пожалели его и дали ему скрыться, не привлекая к нему внимания нацистов. Остальных евреев вывели из подвала и привели на пожарную станцию. Там их продержали, в  леденящем холоде и без еды, около десяти дней; всякий, кто пытался бежать, был застрелен на месте. Группами по десять человек их выводили на городское кладбище, где были вырыты ямы. Евреев выстраивали на краю ямы и расстреливали. Так были убиты около тысячи замощчских евреев, и в их числе мать и две сестры Гирша.

Один во мраке Катастрофы

Гирш добрался до окраины города, и там один поляк указал ему дом, где он мог бы найти еду и убежище. Назавтра ему пришлось искать новое укрытие, так как в том доме боялись держать его дольше. Он зашел в какой-то двор и улегся среди дров в поленнице. Но жители того дома распознали в нем еврея, и ему снова пришлось бежать.

Гирш вернулся в Замощч, где его на время укрыли в знакомой семье. Потом он пробрался в зону трудового лагеря и нашел там где переночевать и немножко согреться. Так он и скитался: из лагеря на улицу и с улицы в лагерь. Иногда кто-нибудь жалел его и брал под свою защиту. Одна еврейка, чьего сына убили нацисты, взяла Гирша в свою лачугу и накормила. Неся его на плечах, она сказала Гиршу: «Так ты как будто мой сын, которого у меня отняли». 

Поляки научили его своим католическим молитвам. Однажды на улице еврейский мальчик спросил его, хочет ли он выжить. «Ну да!», - ответил Гирш. Тогда тот объяснил ему, что для этого нужно католическое свидетельство о крещении. Мальчик сказал ему подождать и в самом деле принес ему такую бумагу. С того дня Гирш стал представляться согласно данным, записанным в документе. В свидетельстве стояло: Грегор Павловски, и с тех пор он так и носит это польское имя. 

Однажды, когда он грелся в будке еврейского охранника в трудовом лагере, вошли два нацистских солдата и стали его допрашивать. Они даже отвели его в Гестапо. Он показал им свидетельство о крещении, и был отпущен. Постоянно в опасности, Гирш/Грегор все время пребывал в бегах, боясь, чтобы кто не опознал в нем еврея. Однажды он был в доме у поляков. Пришел правительственный чиновник и спросил, что это за мальчик. «Сирота», - ответили хозяева, и чиновник сказал, что пришлет сотрудника забрать его в приют для сирот. Грегор немедленно бежал, в страхе, что узнают, что он еврей, когда обнаружат, что он обрезан.

В одной деревне он нанялся пастухом. Наконец-то нашлась семья, где стали о нем заботиться; в их доме Грегор начал учиться читать и писать по-польски. Однажды летом он пас их коров, и коровы от него сбежали. Сестра хозяина дома заорала на Грегора: «Жид!» - и в результате ему пришлось бежать и оттуда. Только он находил пристанище – и снова бежал, то из страха, то из-за жестокого обращения.

Наконец, война подошла к концу. Русские пришли освободить Польшу. Грегор побежал посмотреть на красноармейцев, оставив коров (уже в другой деревне). Когда он вернулся, хозяева объявили ему, что он уволен. В качестве платы за месяц работы ему дали рубашку. Он пошел по дороге, куда глаза глядят. Его нагнала телега, и сельчане спросили, куда ему надо. Когда Грегор рассказал, что у него больше нет ни дома, ни родителей, они взяли его с собой. Так он оказался в деревне недалеко от Томашува-Любельского. Грегор заболел, и сельчане посоветовали ему обратиться в городской Красный Крест. Там врач его осмотрел и отправил в больницу с письмом, обеспечивающим ему бесплатное лечение. Из больницы Грегор вернулся в Красный Крест и был помещен в приют, которым руководили две католические монахини. Поначалу там было всего семеро детей. Одна из монахинь записала его в школу; он начал учиться со второго класса, но уже через две недели был переведен в третий. Летом он окончил четвертый класс.

Потом Грегора перевели в другой приют. Туда приходил священник – готовить детей к первому Причастию. Грегор не сказал, что он еврей, но ему пришлось все же объяснить священнику, что он не крещен. Священник не совсем поверил мальчику и совершил «условное» Крещение (действительное, если человек не был ранее крещен). Так Грегор принял Крещение 27 июня 1945 г.. Ему было почти 14 лет.

Image
Gregor comme scoute


Грегор окончил школу в городе Пулавы, и уже тогда служил в церкви. Он был очень набожен и защищал Церковь, когда пропагандист из Компартии устроил для молодежи лекцию против Церкви и религии. Из-за его религиозных убеждений Грегора даже вызывали в органы на допрос. Там ему также предложили следить за монахинями, но он наотрез отказался. Несмотря на это, он все же благополучно окончил школу.   

Семинария и новая жизнь в священстве

Image
Gregor à la fin du collège


По окончании средней школы Грегор был принят в люблинскую семинарию. В то время только одна монахиня знала о его еврействе. Уже получив сутану и учась на втором курсе, он открыл ректору семинарии, что он – еврей. Ректор проконсультировался у епископа и сказал, что не возбраняется еврею быть священником. Некоторые опасались, что в приходе у него могут возникнуть проблемы, когда прихожане узнают, что он еврей. Однако Грегор все-таки окончил полный курс в семинарии.

Image
Séminaristes à Lublin


20 апреля 1958 г. Грегор был рукоположен в священники. Празднование этого события устроили в приюте у монахинь, поскольку больше у него никого в мире не было.

Image
La carte pour l'ordination de Gregor


Грегор служил в различных приходах люблинской епархии. В 1966 г., когда праздновалось тысячелетие христианства в Польше, Грегор опубликовал свою историю в читаемой по всей стране краковской католической газете. Каким-то образом эта статья попала в Израиль, где ее прочитали дальние родственники, проживавшие в Бат-Яме. Позвонили Хаиму, который жил в Хайфе, он в тот же вечер приехал в Бат-Ям. Братья ничего не знали друг о друге, не знали даже, жив ли другой. Читая статью, Хаим сказал: «Это мой брат!»  

В те годы Грегор общался также с отцом Даниэлем Руфайзеном, который жил в Израиле с конца пятидесятых. Тот тоже был из польских евреев, и стал католическим священником в Кармелитском ордене. Грегор начал подумывать об алии (иммиграции в Израиль). Но прежде, чем покинуть Польшу, он хотел привести в порядок место, где были похоронены его мать и сестры. Он поставил там памятник – недалеко от избицкого кладбища, где они были расстреляны. Он также привел в порядок братские могилы, в которые сбрасывали тела убитых.

Надпись на памятнике была сделана на польском и иврите:

Но я знаю: Искупитель мой жив,
и в последний день восстанет над прахом.
(Иов 19,25)

На вечную память о наших дорогих родителях
Менделе, сыне Зеева, и Мириям, дочери Исаака, Гринерах
– да будет память их благословенна –
и о наших сестрах Шиндель и Саре
– да будет память их благословенна –
а также обо всех евреях, похороненных на этом кладбище, убитых
в месяце Кислев 5703
нацистскими убийцами и преступниками Божьих заповедей.

Благодаря Господа за спасение,
мы устанавливаем этот памятник:
отец Грегор Павловски –
Яков Цви Гринер – Польша
Хаим Гринер – Израиль

Image
Le monument à Izbica


Рядом с братскими могилами Грегор устроил место и для себя, с надписью на иврите и польском:

Отец Грегор Павловски
Яков Цви Гринер
сын Менделя и Мириям, да будет память их благословенна

Я покинул мою семью,
чтобы спастись во время Катастрофы,

когда пришли истребить нас.
Свою спасенную жизнь я посвятил
служению Богу и людям.

Я вернулся к ним на это место,
где они были убиты за освящение Имени Божия.

Да приобщатся души их к сонму живых.

Грегор прибывает в Израиль

Грегор решил переехать в Израиль в 1970 г.. В аэропорту его встречали отец Даниэль Руфайзен из Хайфы, отец Альфред Дельмэ из Яффо, а также родственники, в том числе его брат Хаим. Грегор провел некоторое время с родственниками, а затем по приглашению отца Дельмэ поселился в Яффо, чтобы служить там в польской общине. Прежний священник этой общины был болен и в преклонных летах. В то же время Грегор учил иврит в ульпане (школе иврита) в Бат-Яме.

Image
Père Gregor en Israël


С тех пор и вот уже 38 лет Грегор служит и в польской, и в ивритоязычной общине. 38 лет он живет в Яффо и ездит по всей стране: учит детей, вдохновляет верующих, посещает больных… Грегор явил нам пример верного священника в служении Богу и людям.

Когда о. Грегора спосили, почему он решил переехать в Израиль, он ответил :

« Мое место – здесь, среди евреев. Я почувствовал призвание быть среди христиан, живущих на моей земле». 

Будучи спрошен, почему ему важно было рассказать свою историю, Грегор ответил :

« Я не хотел жить во лжи. Я не хотел отречься от моих корней, от моей матери, отца, от моего народа. Я хотел быть самим собой. Да, у меня есть родина – Польша, и я принадлежу к ее народу – полякам. Но есть у меня мой первый народ – еврейский народ. Я был обрезан на восьмой день, и в этом моя принадлежность. Я принадлежу и к Польше, и к Израилю. Я не могу выступать против поляков – они спасли меня, и я не могу выступать против евреев, потому что я один из них.»

Мы надеемся выпустить, через несколько месяцев, книгу о. Грегора « Узнай Мессию », написанную как учебное пособие для уроков религии, которые за годы своего служения он преподал десяткам детей.

Image
Père Gregor à l'ordination de l'Evèque Jean-Baptiste, 2003


Image
Père Gregor - cinquante qns du sacerdoce